Жана Гужона, расположенную близко от того места, где шли  бои,  и  переселиться  к тестю на улицу ШершМиди, во  время  поспешного переезда  была  потеряна  тетрадь  с  подготовительными  записями,  и  тогда издатель предоставил Гюго последнюю отсрочку -- до 1 февраля 1831 года.

        Таким  образом,  роман  был  начат  под    гром  революционных  битв  и, несомненно,  отразил  окончательный переход Гюго на  демократические позиции Жена Гюго, Адель Гюго, вспоминает "Великие политические  события не могут не оставлять  глубокого  следа  в чуткой  душе поэта  Виктор  Гюго,  только что поднявший восстание и воздвигший свои баррикады в театре, понял теперь лучше чем когда-либо,  что все  проявления прогресса тесно  связаны  между собой и что, оставаясь последовательным, он должен принять  и  в  политике то,  чего добивался в литературе". Захваченный революционными событиями" Гюго на время оставляет творчество; в августе он написал лишь поэму "К Молодой Франции" -- она  была  напечатана в  журнале  "Глоб" в номере от 19-го числа. Гюго писал Ламартину. "Нет никакой возможности  оградить себя  от  внешних впечатлений, зараза носится в воздухе и  проникает в вас помимо вашей воли, в такое время искусство, театр,  поэзия  не существуют.  Заниматься политикой  --  это все равно что дышать"

        1 сентября Гюго вернулся  к работе над романом. Адель Гюго оставила нам красочный  рассказ  о напряженном  труде писателя в осенние  и зимние месяцы 1830-1831 годов.

        "Теперь  уже  нечего  было  надеяться на отсрочку,  надо  было  поспеть вовремя. Он купил себе бутылку чернил и огромную фуфайку из  серой шерсти, в которой тонул  с  головы  до  пят,  запер на  замок  свое платье,  чтобы  не поддаться искушению  выйти на улицу, и вошел в свой роман, как  в тюрьму. Он был грустен.

        Отныне он покидал свой рабочий стол только для еды и сна.  Единственным развлечением была часовая послеобеденная беседа с друзьями, приходившими его навестить, им он читал иногда написанное за день.

        После первых глав грусть улетучилась, он весь был во власти творчества: он не  чувствовал ни усталости, ни наступивших  зимних холодов; в декабре он работал с открытыми окнами.

        14 января книга была окончена. Бутылка чернил, купленная Виктором  Гюго в первый день работы, была опустошена; он дошел до  последней  строчки  и до последней  капли,  и  у  него  даже  мелькнула  мысль  изменить  название  и озаглавить роман "Что содержится в бутылке чернил"...

        Завершив  "Собор  Парижской  Богоматери",  Виктор  Гюго  затосковал: он сжился со своими героями и, прощаясь с ними, испытывал грусть расставания со старыми друзьями. Оставить книгу ему было так же трудно, как начать ее".

        Роман вышел в  свет 16  марта  1831  года и  к концу года выдержал семь изданий.  Затем авторские права перешли к издателю  Рандюэлю, выпустившему в 1832 году восьмое издание, дополненное тремя главами, не вошедшими в издание Гослена (глава VI книги IV  -- "Нелюбовь народа" --  и две главы, образующие книгу V, -- "Abbas beati Martini" и "Вот это убьет то"). Несмотря на то, что первое  издание  вышло в  тревожные  дни холерных  бунтов, разгрома  народом архиепископского дворца и церкви Сен-Жермен и прихода  к власти реакционного министерского кабинета  Казимира  Перье,  роман  имел  поразительный успех у самых  разных  кругов  читателей  По  словам историка  Мишле,  "Виктор  Гюго построил  рядом  со  старым  собором  поэтический собор  на столь же прочном фундаменте  и со столь же высокими  башнями"; для начинающего  поэта Теофиля Готье "этот роман -- настоящая Илиада; он уже стал классической книгой".

        Воодушевленный успехом "Собора Парижской Богоматери", Гюго  задумал два новых романа, если не как продолжение, то как дополнение к нему (о первом из них  идет  речь в  авторском примечании к восьмому изданию "Собора"). В 1832 году Гюго  обещал  издателю Рандюэлю  романы "Кикангронь"  и "Сын  горбуньи" Читателям  он о них сообщал так:  "Кикангронь" -- народное название одной из башен  замка  Бурбон-лАршамбо.  Роман  должен  дополнить  мои    взгляды  на искусство средневековья. В "Соборе Парижской Богоматери" перед нами собор, в "Кикангронь" перед нами будет башня В  "Соборе"  я преимущественно изображал священнослужительское средневековье, в "Кикангронь" я более  подробно  опишу средневековье  феодальное,  разумеется,  с  моей  точки зрения,  верной  или неверной, но моей. "Сын горбуньи" выйдет  после "Кикангронь" и составит один том"

        Однако  начиная  с середины  1831  года театр  потребовал  от  писателя напряжения  всех его творческих сил, и еще два романа о средневековье  так и не были написаны.