в двадцать раз длиннее себя.

        --  Победа!  Те Deum! [147] -- орал школяр. -- Вот лестница грузчиков с пристани Сен-Ландри.

        Клопен подошел к нему.

        -- Что это ты затеваешь, мальчуган? На кой черт тебе эта лестница?

        -- Я достал-таки  ее, -- задыхаясь, ответил  Жеан.  -- Я знал,  где она находится. В сарае заместителя верховного судьи. Там живет одна моя знакомая девчонка, которая находит, что я красив, как купидон. Я воспользовался этим, чтобы добыть  лестницу,  и достал ее  Клянусь  Магометом! А  девчонка  вышла отворить мне в одной сорочке.

        -- Так, -- сказал Клопен, -- но на что тебе лестница?

        Жеан лукаво и самоуверенно взглянул на него и прищелкнул  пальцами, как кастаньетами.  Он был великолепен в эту минуту. Его голову  украшал  один из тяжелых шлемов XV века, фантастические гребни которых устрашали врагов. Шлем топорщился целым десятком  клювов, так  что Жеан  вполне мог  бы  оспаривать грозный эпитет bexeuboloc [148], данный Гомером кораблю Нестора.

        --  На что  она  мне  понадобилась, августейший король  Алтынный? А  вы видите ряд статуй с глупыми рожами, вон там, над тремя порталами?

        -- Вижу. Дальше что?

        -- Это галерея французских королей.

        -- А мне какое дело? -- спросил Клопен.

        --  Постойте! В  конце этой  галереи есть дверь,  которая всегда бывает заперта  только  на  задвижку. Я взберусь по этой  лестнице,  и вот я  уже в церкви.

        -- Дай мне взобраться первому, мальчуган!

        -- Ну нет, приятель, лестница-то ведь моя! Идемте, вы будете вторым.

        -- Чтоб тебя Вельзевул удавил! -- проворчал Клопен. --  Я не желаю быть вторым.

        -- Ну, тогда, Клопен, поищи себе лестницу!

        И Жеан пустился бежать по площади, волоча за собой свою добычу и крича: "За мной, ребята!"

        В одно  мгновение  лестницу  подняли  и приставили  к балюстраде нижней галереи над одним из боковых порталов. Толпа бродяг, испуская громкие крики, теснилась у ее подножия, чтобы взобраться по ней. Но Жеан отстоял свое право и первым ступил  на  лестницу. Подъем был довольно продолжительным.  Галерея французских королей  ныне находится на  высоте  около  шестидесяти футов над мостовой. А в те времена одиннадцать ступеней крыльца поднимали ее еще выше. Жеан взбирался медленно, скованный тяжелым вооружением, одной рукой  держась за ступеньку, другой сжимая самострел. Добравшись  до середины лестницы,  он бросил меланхолический взгляд вниз, на  тела  бедных арготинцев,  устилавшие паперть.

        -- Увы! -- сказал он. -- Эта груда тел достойна пятой песни Илиады.

        И  он опять полез вверх. Бродяги следовали за ним.  На каждой ступеньке был  человек. Эту извивавшуюся в  темноте линию  покрытых латами  спин можно было  принять  за змею со  стальной чешуей, ползущую по стене собора.  Жеан, поднимавшийся первым, свистом дополнял иллюзию.

        Наконец школяр добрался до выступа галереи и довольно  ловко вскочил на нее  при  одобрительных  криках  воровской  братии.  Овладев  таким  образом цитаделью, он испустил было  радостный крик,  но тотчас же, словно окаменев, умолк.    Он    заметил    позади  одной    из  королевских  статуй    Квазимодо, притаившегося в потемках. Глаз Квазимодо сверкал.

        Прежде чем  второй осаждающий  успел  ступить  на  галерею,  чудовищный горбун прыгнул  к лестнице,  молча  схватил  ее  за  концы своими  ручищами, сдвинул  ее,  отделил от  стены,  раскачал  под  вопли  ужаса  эту  длинную, пружинившую  под  телами  лестницу,  унизанную сверху  донизу  бродягами,  и внезапно  с нечеловеческой  силой  толкнул  эту  живую  гроздь  на  площадь. Наступила  минута, когда даже  у самых отважных забилось сердце. Отброшенная назад  лестница  одно  мгновение  стояла  прямо,  как  бы  колеблясь,  затем качнулась,    и  вдруг,  описав  страшную  дугу,  радиус    которой  составлял восемьдесят футов, она, быстрее  чем  подъемный мост, у  которого оборвались цепи,  обрушилась со всем своим  человеческим грузом  на мостовую. Раздались ужасающие проклятия, затем все смолкло, и несколько  несчастных искалеченных бродяг выползло из-под груды убитых.

        Только что звучавшие победные клики  сменились воплями скорби  и гнева. Квазимодо стоял неподвижно, опершись о балюстраду локтями, и глядел вниз. Он был похож на древнего меровингского короля, смотрящего из окна.

        Жеан  Фролло  оказался  в  затруднительном  положении. Он  очутился  на галерее  один  на один  с  грозным звонарем, отделенный  от своих  товарищей отвесной  стеной в восемьдесят  футов.  Пока Квазимодо возился  с лестницей, школяр  подбежал  к  дверце потайного  хода, думая,  что она  открыта!  Увы! Глухой, выйдя на галерею,  запер ее за собою.  Тогда Жеан спрятался за одним из  каменных  королей,  боясь  вздохнуть и  устремив  на  страшного  горбуна растерянный взгляд, подобно человеку, который, ухаживая за женой сторожа при зверинце и отправившись однажды на любовное свидание,  ошибся  местом, когда перелезал через стену, и вдруг очутился лицом к лицу с белым медведем.

        В первую минуту глухой не обратил