Но приблизиться они  не  решались. Они глядели то на церковь,  то на дубовую балку.  Бревно  лежало неподвижно. Здание  хранило спокойный  и  нежилой вид,  но  что-то непонятное  сковывало бродяг.

        -- За работу, взломщики! -- крикнул Труйльфу. -- Высаживайте дверь!

        Никто не шевельнулся.

        -- Чертовы  борода  и пузо!  -- возмутился  Клопен.  --  Ну  и мужчины! Испугались балки!

        Взломщик постарше обратился К нему:

        -- Командир! Нас задерживает не балка,  а дверь  с  железными полосами. Клещами с ней ничего не сделаешь.

        -- Что же вам нужно, чтобы ее высадить? -- спросил Клопен.

        -- Да надо бы таран.

        Король Алтынный  смело  подбежал  к страшному бревну и поставил на него ногу.

        -- Вот вам таран! -- воскликнул  он. -- Вам посылают его сами каноники! С насмешливым видом поклонившись  в сторону церкви, он добавил: --  Спасибо, отцы каноники!

        Эта  выходка произвела хорошее  впечатление.  Чары дубовой  балки  были разрушены. Бродяги воспрянули духом; вскоре тяжелая балка, подхваченная, как перышко, двумя сотнями сильных рук, с яростью ринулась на  массивную  дверь. При тусклом  свете, который  отбрасывали на площадь  факелы, длинное бревно, поддерживаемое мужчинами, бежавшими, казалось чудовищным тысяченогим зверем, который, пригнув голову, бросается на каменного великана.

        Под ударами бревна  дверь, сделанная наполовину из металла,  загремела, как  огромный барабан, но  не подалась,  хотя весь  собор содрогался, и было слышно, как глухо гудело в глубоких недрах здания.

        В ту же минуту дождь огромных камней посыпался на осаждавших.

        --  Дьявол!  -- воскликнул Жеан. --  Неужто башни вздумали стряхнуть на наши головы свои балюстрады?

        Начав первый, король Алтынный платился за поданный  пример: несомненно, это защищался епископ; но в дверь  били с еще большим ожесточением, невзирая на камни, раскраивавшие черепа направо и налево.

        Камни  падали  поодиночке,  один  за  другим,  очень  часто.  Арготинцы чувствовали сразу два  удара: один -- по голове, другой -- по  ногам. Редкий камень не попадал в  цель, и  уже груда убитых и раненых  истекала кровью  и билась в  судорогах  под ногами  людей,  в исступлении  шедших  на  приступ, непрерывно  пополняя  свои  редеющие  ряды. Длинное бревно  мерными  ударами продолжало бить  в  дверь, точно язык  колокола,  камни продолжали сыпаться, дверь -- стонать.

        Читатель, конечно, уже  догадался,  что  это неожиданное сопротивление, столь ожесточившее бродяг, было делом рук Квазимодо.

        К несчастью, случай помог мужественному горбуну.

        Когда  он  спустился  на  площадку  между башнями,  в мыслях его царило смятение. Увидев  с высоты сплошную массу бродяг, готовых ринуться на собор, он несколько минут бегал  взад и вперед  по галерее, как сумасшедший, умоляя дьявола или  бога спасти цыганку. Ему пришло  было на ум взобраться на южную колокольню и ударить в набат. Но прежде чем он раскачает колокол и раздастся гулкий голос Марии, церковные двери успеют десять  раз рухнуть. Это было как раз в ту  минуту, когда взломщики направились к ним со своими  орудиями. Что предпринять?

        Вдруг он  вспомнил,  что  целый  день каменщики работали  над  починкой стены,  стропил и кровли южной башни.  Это было для него  лучом света. Стена башни была каменная, кровля свинцовая, стропила деревянные. Эту удивительную стропильную связь собора называли "лесом" -- такая она была частая.

        Квазимодо  бросился к этой башне. Действительно, наружные  помещения ее были  завалены строительным материалом. Здесь  лежали  груды  мелкого камня, скатанные в  трубки свинцовые  листы, связки  дранки, массивные балки с  уже выпиленными пазами, кучи щебня, -- словом, целый арсенал.

        Каждая  минута была дорога. Внизу  вовсю работали клещи  и  молотки.  С удесятерившейся  от  сознания  опасности  силой  Квазимодо  приподнял  самую тяжелую,  самую длинную  балку, просунул ее  в одно  из слуховых окон башни, затем,  перехватив ее снаружи  и  заставив  скользить  по  углу  балюстрады, окаймлявшей площадку, спустил  ее в бездну.  Громадная балка, падая с высоты ста  шестидесяти  футов,  царапая  стену  и ломая  изваяния,  несколько  раз перевернулась в  воздухе, точно  оторвавшееся мельничное крыло,  улетевшее в пространство.  Наконец    она  коснулась  земли.  Раздался  страшный    вопль; грохнувшись  о  мостовую,  черная балка подпрыгнула,  точно  взметнувшаяся в воздух змея.

        Квазимодо  видел, как при падении бревна  бродяги  рассыпались  во  все стороны, словно пепел от дуновения ребенка.  Он воспользовался их смятением, и  пока они  с  суеверным  ужасом разглядывали  обрушившуюся на  них с небес махину и  осыпали градом стрел и крупной дроби каменные  статуи портала,  он бесшумно  свалил  груды  щебня,  мелкого  и крупного  камня,  даже  мешки  с инструментами каменщиков на край балюстрады, с которой была сброшена балка.

        И  как только  осаждавшие начали выбивать большие двери собора,  на них посыпался град камней; им показалось, что