кем именно), и об исходе  процесса. Как  только сердце его стало свободным, образ  Флер-де-Лис вновь там поселился Сердце капитана  Феба,  как и  физика  того  времени, не терпело пустоты.

        К  тому же пребывание  в  Ке-ан-Бри  было  прескучным.  Эта  деревушка, населенная кузнецами и коровницами  с  потрескавшимися  руками, представляла собой всего  лишь длинный  ряд лачуг и хижин, тянувшихся на  пол-лье  по обе стороны дороги, -- одним словом, настоящий "хвост" [128] провинции Бри.

        Флер-де-Лис, его  предпоследняя  страсть,  была  прелестная  девушка  с богатым приданым. Итак,  в одно великолепное утро, совершенно оправившись от болезни и полагая не без  оснований, что за истекшие два месяца дело цыганки уже окончено  и забыто, влюбленный кавалер, гарцуя, подскакал к дверям  дома Гонделорье.

        Он не обратил внимания на довольно густую толпу, собравшуюся на площади перед  Собором  Богоматери  Был  май месяц, и  Феб решил, что это, вероятно, какая-нибудь процессия. Троицын день или другой праздник, он привязал лошадь к кольцу подъезда и весело взбежал наверх, к своей красавице-невесте.

        Он застал ее одну с матерью.

        У Флер-де-Лис  все время камнем на сердце лежало воспоминание о сцене с колдуньей, с ее  козой и ее проклятой азбукой;  беспокоило  ее и  длительное отсутствие Феба. Но когда она  увидела своего капитана,  его лицо показалось ей таким красивым,  его куртка  такой нарядной и  новой, его  портупея такой блестящей и таким страстным его взгляд, что она  покраснела от удовольствия. Благородная девица  и  сама казалась  прелестнее чем когда-либо  Ее чудесные белокурые  волосы  были  восхитительно  заплетены    в  косы,    платье    было небесноголубого цвета, который  так  к лицу блондинкам, --  этому  ухищрению кокетства ее научила Коломба, -- а глаза  подернуты поволокой  неги, которая еще больше красит женщин.

        Феб, уже давно  не видевший  красавиц, кроме разве  доступных  красоток Ке-ан-Бри,  был  опьянен  Флер-деЛис,  и  это  придало  такую  любезность  и галантность манерам  капитана,  что мир был тотчас же заключен. Даже у самой г-жи  Гонделорье,  по-прежнему материнским  взглядом  взиравшей  на  них  из глубины  своего  кресла,  не  достало    духу  бранить  его.    Что    касается Флер-де-Лис, то ее упреки заглушало нежное воркование.

        Девушка  сидела  у  окна,  по-прежнему  вышивая  грот  Нептуна  Капитан облокотился о спинку ее стула, и она вполголоса ласково журила его:

        -- Что же с вами приключилось за эти два долгих месяца, злодей?

        --  Клянусь вам, -- отвечал несколько смущенный Феб,  -- вы так хороши, что можете вскружить голову даже архиепископу.

        Она не могла сдержать улыбку.

        -- Хорошо, хорошо, оставьте в покое мою красоту и отвечайте на вопрос.

        -- Извольте, дорогая! Я был вызван в гарнизон.

        -- Куда это, позвольте вас спросить? И отчего вы не зашли проститься?

        -- В Ке-ан-Бри.

        Феб был в  восторге, что  первый вопрос давал ему возможность увильнуть от второго.

        -- Но ведь это очень близко! Как же вы ни разу не навестили меня?

        Феб окончательно запутался.

        -- Дело в том... служба... Кроме того, моя прелесть, я был болен.

        -- Болен? -- повторила она в испуге.

        -- Да... ранен.

        -- Ранен?

        Девушка была потрясена.

        -- О, не беспокойтесь! -- небрежно сказал Феб. -- Пустяки. Ссора,  удар шпаги. Что вам до этого!

        -- Что мне до этого? -- воскликнула  Флер-де-Лис, поднимая на него свои прекрасные глаза, полные слез. -- Вы не думаете о том, что говорите. Что это за удар шпаги? Я хочу знать все.

        --  Но, дорогая,  видите ли...  Я повздорил с Маэ  Феди, лейтенантом из Сен-Жермен-ан-Ле, и мы чутьчуть подпороли друг другу кожу. Вот и все.

        Враль-капитан  отлично знал, что дело чести всегда  возвышает мужчину в глазах женщины.  И действительно,  Флер-де-Лис  смотрела на него, трепеща от страха, счастья и восхищения. Однако она еще не совсем успокоилась.

        -- Лишь бы вы были совсем здоровы, мой Феб! -- проговорила она. -- Я не знаю вашего Маэ Феди, но он гадкий человек. А из-за чего вы поссорились?

        Феб,  воображение которого  не отличалось особой изобретательностью, не знал, как отделаться от своего подвига.

        -- Право, не знаю!.. Пустяк... лошадь... Неосторожное слово!.. Дорогая! -- желая переменить разговор, воскликнул он. -- Что это за шум на площади?

        Он подошел к окну.

        -- Боже, сколько народу! Взгляните, моя прелесть!

        --  Не  знаю, -- ответила Флер-де-Лис. --  Кажется,  какая-то  колдунья должна сегодня утром публично каяться перед собором, после чего ее повесят.

        Капитан настолько был  уверен в окончании  истории с  Эсмеральдой,  что слова Флер-де-Лис нисколько его не встревожили.  Однако он  все  же задал ей два-три вопроса:

        -- А как зовут колдунью?

        Не знаю, -- ответила Флер-де-Лис.

        -- А в чем ее обвиняют?

        -- Тоже не знаю.

        Она снова пожала своими белыми плечами.

        -- Господи  Иисусе!  -- воскликнула  г-жа Алоиза.  --  Теперь развелось столько