и прозорливости, что Гренгуару показалось, будто этот взгляд всколыхнул его душу до дна.

        -- Все это очень хорошо, мэтр  Пьер, но почему  вы очутились в обществе цыганской плясуньи?

        -- Черт возьми! -- ответил Гренгуар. -- Да потому, что она  моя жена, а я ее муж.

        Сумрачный взгляд священника загорелся.

        -- И  ты на это  решился, несчастный? -- вскричал он,  с яростью хватая Гренгуара за руку. -- Неужели бог настолько  отступился  от тебя, что ты мог коснуться этой девушки?

        -- Если только это вас беспокоит, ваше высокопреподобие, -- весь дрожа, ответил  Гренгуар,  --  то,  клянусь  спасением  своей души,  я  никогда  не прикасался к ней.

        -- Так что же ты болтаешь о муже и жене?

        Гренгуар поспешил вкратце рассказать все, о чем  уже  знает читатель: о своем приключении во Дворе чудес и о своем венчанье  с разбитой кружкой.  Но цыганка каждый вечер,  как и в  первый раз, ловко обманывает его надежды  на брачную ночь.

        --  Это досадно,  -- заключил он, -- но причина этого в том, что я имел несчастье жениться на девственнице.

        --  Что  вы  этим  хотите  сказать?  -- спросил  архидьякон, постепенно успокаиваясь во время рассказа Гренгуара.

        -- Это очень  трудно вам объяснить, -- ответил поэт, -- это своего рода суеверие. Моя жена, -- как это объяснил мне один старый плут, которого у нас величают герцогом египетским, -- подкидыш или найденыш, что, впрочем, одно и то  же.  Она  носит  на шее  талисман,  который,  как  уверяют,  поможет  ей когда-нибудь отыскать своих родителей, но  который  утратит  свою  силу, как только девушка  утратит целомудрие. Отсюда следует, что  мы  оба остаемся  в высшей степени целомудренными.

        -- Значит, мэтр Пьер, -- спросил Клод, лицо которого прояснялось, -- вы полагаете, что к этой твари еще не прикасался ни один мужчина?

        -- Что может мужчина поделать против суеверия, отец Клод? Она это вбила себе  в  голову.  Полагаю,  что монашеская  добродетель,  так  свирепо  себя охраняющая,  -- большая  редкость среди цыганских девчонок,  которых  вообще легко приручить. Но у  нее есть три  покровителя: египетский герцог, взявший ее под свою защиту в  надежде, вероятно, продать ее какому-нибудь проклятому аббату; затем все  ее племя, которое чтит ее,  точно Богородицу, и, наконец, крошечный  кинжал, который плутовка  носит  всегда  при  себе,  несмотря  на запрещение прево, и который тотчас же появляется  у нее в руках,  как только обнимешь ее за талию Это настоящая оса, уверяю вас!

        Архидьякон засыпал Гренгуара вопросами.

        По  мнению  Гренгуара,  Эсмеральда  была  безобидное  и  очаровательное существо.  Она  --  красавица,  когда  не  строит свою гримаску.  Наивная  и страстная  девушка, не  знающая  жизни  и всем  увлекающаяся,  она не  имеет понятия о различии между мужчиной и женщиной -- вот она какая! Дитя природы, она  любит  пляску,  шум, жизнь  под  открытым  небом;  это  женщинапчела  с невидимыми крыльями  на ногах,  живущая в  каком-то  постоянном вихре. Своим характером она обязана  бродячему образу  жизни.  Гренгуару  удалось узнать, что,  еще  будучи  ребенком, она  исходила  Испанию  и Каталонию  вплоть  до Сицилии; он предполагал даже, что цыганский табор, в котором она жила, водил ее  в Алжирское царство, лежавшее в Ахайе, Ахайя же граничит с одной стороны с маленькой  Албанией  и  Грецией, а с другой  -- с Сицилийским морем,  этим путем  в  Константинополь.  Цыгане,  по  словам  Гренгуара,  были  вассалами алжирского  царя как главы  всего племени белых  мавров. Но  достоверно было лишь  то, что  во Францию  Эсмеральда  пришла в  очень  юном возрасте  через Венгрию. Из  всех  этих стран  девушка  вынесла  обрывки  странных  наречий, иноземные песни и понятия, которые превращают ее речь в нечто пестрое, как и ее  полупарижский,  полуафриканский  наряд.  Жители  кварталов, которые  она посещает, любят  ее за жизнерадостность, за  приветливость,  за  живость, за пляски и песни. Она считает, что во всем городе ее ненавидят два человека, о которых  она нередко  говорит  с содроганием:  вретишница Роландовой  башни, противная затворница, которая неизвестно почему таит злобу на всех цыганок и проклинает бедную  плясунью всякий раз,  когда та проходит мимо ее оконца, и какойто  священник,  который при встрече  с  ней пугает ее своим  взглядом и словами.  Последняя  подробность  взволновала  архидьякона,  но  Гренгуар не обратил на  это  внимания,  настолько двухмесячный промежуток  времени успел изгладить из памяти беззаботного  поэта  странные подробности  того  вечера, когда он  впервые  встретил  цыганку,  и  то  обстоятельство, что  при  этом присутствовал архидьякон Впрочем,  маленькая плясунья ничего не  боится: она ведь  не занимается  гаданьем,  и  потому  ей  нечего опасаться обвинений  в колдовстве, за что так часто судят цыганок. Гренгуар не был  ей мужем, но он заменял ей  брата. В  конце концов философ весьма терпеливо сносил эту форму платонического супружества. Как-никак, у него был кров и кусок хлеба. Каждое