• Новости мюзиклов

      16.03.2018  МХТ им. Чехова возобновил проведение спектаклей

      Детектив услугиCегодня, первый день, когда на сцене великого театра имени А.П. Чехова прошло представление. В связи с траурными мероприятиями и похоронами великого актера кино и театра Олега Табакова за последние несколько дней сцена не показала ни одного спектакля, которых должно было состояться более десяти.

      По сообщениям официальной пресс-службы учреждения, зрители, которые не смогли посетить в эти дни представления,...

      23.12.2017  Ленфильм поддерживает спортивный курс страны

      Ленфильм поддерживает спортивный курс страныВсе мы с огромным нетерпением ждем следующего года, так как в 2018 году наша страна встречает у себя самый престижный спортивный турнир, связанный с футбольной жизнью – Чемпионат мира. В преддверии этого грандиозного события в различных регионах нашей страны приступили к возведению новых и реконструкции существующих спортивны объектов. В стороне от общей мобилизации решили не оставаться и ведущие киностудии нашей с...

      09.12.2017  Мюзикл «Приведение» ждет своих зрителей

      Михаил Боярский Совсем недавно на базе Московского дворца молодежи стартовал показ новой музыкальной постановки «Приведение», за основу в которой взят легендарный кинофильм прошлого века с одноименным названием.

      Показ мюзикла продлится до конца этого года, и попасть на эту постановку сможет абсолютно каждый, кто приобретет заветный билет. Как заявляю сами организаторы мероприятия, каждого гостя, пришедшего на мюз...

      14.10.2017  Медиснкий воздержался от комментария «Матильды»

      Медиснкий воздержался от комментария «Матильды»
      Недавно министр культуры РФ Владимир Мединский провел открытую встречу с представителями средств массовой информации, во время которой обсудил насущные вопросы в мире культуры.
      Одной из тем, затронутых во время беседы, стала темы новой работы талан...
      09.09.2017  Ивановский музыкальный театр объявил об открытии нового сезона

      пошив занавеса для сцены Совсем скоро, 6 сентября в Ивановском музыкальном театре стартует новый сезон. Открытие сезона отметят грандиозным концертом-постановкой, которая начнется в 18-00.

      Уже сейчас все театралы и любители этого вида искусства могут приобрести абонемент на спектакли, который поможет сэкономить, по выгодной цене. Этот абонемент действует целый месяц и позволяет его счастливому обла...

  • Разделы форума


книга,  этот древоточец зданий, сосет его и гложет. Подобно дереву, оно оголяется, теряет листву  и  чахнет на  глазах.  Оно  скудно, оно убого, оно -- ничто. Оно уже больше  ничего не выражает, даже  воспоминаний  об  искусстве былых  времен. Предоставленное  собственным силам,  покинутое остальными искусствами, ибо и мысль человеческая  покинула его, оно призывает себе на помощь ремесленников за недостатком мастеров.  Витраж  заменяется  простым окном.  За скульптором приходит каменотес. Прощайте, сила, своеобразие, жизненность, осмысленность! Словно  жалкий  попрошайка,  влачит  он  свое существование при  мастерских, пробавляясь копиями. Микеланджело,  уже в XVI веке несомненно почуявший, что оно  гибнет,  был  озарен  последней  идеей  --  идеей отчаяния. Этот  титан искусства нагромождает Пантеон на Парфенон и создает Собор св. Петра в Риме. Это  величайшее  творение  искусства,  заслуживающее  того,  чтобы  остаться неповторимым,    последний  самостоятельный    образчик  зодчества,  последний росчерк колоссахудожника  на  исполинском  каменном  списке,  у которого нет продолжения. Микеланджело умирает,  и что же  делает это  жалкое  зодчество, пережившее само себя  в  виде какого-то призрака,  тени? Оно  принимается за Собор  св.  Петра  в Риме,  рабски воспроизводит  его,  подражает  ему.  Это превращается в жалкую манию. У каждого столетия есть свой Собор св. Петра: в XVII  веке  --  это  церковь  Валь-де-Грас,  в  XVIII  веке  -- церковь  св. Женевьевы. У каждой страны есть свой Собор св. Петра:  у Лондона  -- свой, у Петербурга -- свой. У Парижа их  даже два  или три. Но  все  это -- лишенное всякого значения завещание, последнее  надоедливое  бормотание  одряхлевшего великого искусства, впадающего перед смертью в детство.

        Если мы вместо отдельных характерных памятников, о  которых  мы  только что  упоминали, исследуем общий  облик  этого искусства за время  от  XVI до XVIII  века,  то  заметим  те  же признаки упадка  и  худосочия.  Начиная  с Франциска II архитектурная форма зданий все  заметнее сглаживается, и из нее начинает  выступать,  подобно костям  скелета на  теле исхудавшего больного, форма  геометрическая. Изящные  линии художника  уступают  место холодным  и неумолимым линиям  геометра. Здание перестает быть зданием:  это всего  лишь многогранник.  И  зодчество  мучительно  силится  скрыть    эту  наготу.  Вот греческий фронтон, который внедряется в  римский, и наоборот. Это все тот же Пантеон в Парфеноне, все тот же Собор св. Петра в Риме. А вот кирпичные дома с  каменными  углами эпохи Генриха  IV;  вот Королевская площадь  и  площадь Дофина.  Вот церкви эпохи  Людовика XIII, тяжелые,  приземистые,  с плоскими сводами,  неуклюжие,  отягощенные  куполами,  словно горбами. Вот  зодчество времен Мазарини, коллеж Четырех наций, скверная подделка под итальянцев. Вот дворцы    Людовика  XIV  --  длинные,  суровые,  холодные,  скучные  казармы, построенные для придворных. Вот, наконец,  и эпоха Людовика XV, с ее пучками цикория,  червячками,  бородавками  и  наростами, обезображивающими  древнее зодчество,  ветхое, беззубое, но  все  еще кокетливое. От Франциска  II и до Людовика  XV  недуг  возрастает  в  геометрической прогрессии.  От  прежнего искусства остались лишь кожа да кости. Оно умирает жалкой смертью.

        А что же тем  временем  сталось с книгопечатанием? В него вливаются все жизненные  соки, иссякающие  в зодчестве. По мере того как зодчество падает, книгопечатание  разбухает  и растет.  Весь  запас сил, который  человеческая мысль расточала на  возведение зданий,  ныне  затрачивается  ею на  создание книг. Начиная с  XVI столетия  печать, сравнявшись со  слабеющим зодчеством, вступает с  ним в единоборство и убивает его. В XVII  веке она уже настолько могущественна, настолько  победоносна, настолько упрочила свою победу, что в силах  устроить для  мира празднество великого литературного века.  В XVIII, после долгого отдыха при  дворе Людовика XIV, она вновь  хватается за старый меч Лютера, вооружая им Вольтера, и шумно устремляется на  приступ той самой Европы, архитектурную  форму выражения которой она  уже уничтожила. К  концу XVIII века  печать  ниспровергла  все старое. В XIX  столетии  она  начинает строить заново.

        Теперь  зададим себе вопрос:  которое  же  из двух искусств является за последние  три столетия подлинным представителем человеческой мысли? Которое из    них  передает  ее?  Которое  выражает  не  только  ее  литературные    и схоластические  увлечения, но и все ее движение, во всей его широте, глубине и охвате? Которое из них  неизменно,  непрерывно,  постоянно идет  в ногу  с движущимся вперед родом человеческим, этим тысяченогим  чудовищем? Зодчество или книгопечатание? Конечно, книгопечатание.

        Не следует заблуждаться:  зодчество  умерло,  умерло безвозвратно.  Оно убито печатной книгой;  убито,  ибо оно менее прочно;  убито,  ибо обходится дороже.  Каждый  собор -- это миллиард.  Представьте же  себе  теперь, какие понадобились бы громадные затраты,