винтовых лестниц,  сквозных,  словно  изрешеченных пробойником бельведеров,  павильонов,  веретенообразных    башенок,  или,  как  их  тогда называли,  "вышек"  всевозможной  формы,  высоты  и  расположения.  Все  это походило на гигантскую каменную шахматную доску.

        Направо    от  Ла-Турнель  ершился  пук  огромных  иссиня-черных  башен, вставленных одна в  другую  и  как  бы перевязанных окружавшим их  рвом. Эта башня,  в  которой  было прорезано  больше  бойниц,  чем  окон,  этот  вечно вздыбленный  подъемный  мост,  эта  вечно  опущенная  решетка,  все  это  -- Бастилия. Эти торчащие между зубцами  подобия  черных клювов, что напоминают издали дождевые желоба -- пушки.

        Под  жерлами,  у  подножия чудовищного здания  --  ворота  Сент-Антуан, заслоненные двумя башнями.

        За  Ла-Турнель,    вплоть  до  самой  ограды,    воздвигнутой  Карлом  V, расстилался,  весь  в  богатых  узорах  зелени и  цветов, бархатистый  ковер королевских  полей и парков, в центре которого по лабиринту деревьев и аллей можно было различить знаменитый сад Дедала, который Людовик подарил Куактье. Обсерватория этого медика возвышалась над лабиринтом, словно одинокая мощная колонна  с  маленьким  домиком  на  месте  капители.    В  этой    лаборатории составлялись страшные гороскопы.

        Ныне на том месте Королевская площадь.

        Как мы уже упоминали, дворцовый квартал, о  котором мы  старались  дать понятие читателю, отметив, впрочем,  лишь наиболее примечательные  строения, заполнял угол, образуемый  на востоке оградою Карла V  и Сеною. Центр Города был загроможден жилыми домами. Как  раз к этому месту выходили все три моста правобережного  Города, а  возле мостов  жилые  дома появляются  прежде  чем дворцы. Это скопление жилищ, лепящихся друг к другу, словно  ячейки в  улье, не лишено было  своеобразной красоты. Кровли большого города подобны морским волнам:  в них  есть  какое-то величие. В сплошной их  массе пересекавшиеся, перепутавшиеся улицы образовывали сотни затейливых  фигур. Вокруг рынков они напоминали звезду с великим множеством лучей.  Улицы Сен-Дени и СенМартен со всеми их  бесчисленными  разветвлениями поднимались  рядом, как  два  мощных сплетшихся дерева. И через весь этот  узор змеились Штукатурная, Стекольная, Ткацкая  и другие улицы.  Окаменевшую зыбь моря  кровель  местами  прорывали прекрасные  здания. Одним из них была башня Шатле, высившаяся в начале моста Менял, за которым, под колесами  Мельничного моста, пенились воды  Сены; это была уже не римская башня времен Юлиана  Отступника, а феодальная башня XIII века, сооруженная из столь  крепкого камня, что за три  часа  работы молоток каменщика мог продолбить его не больше  чем на пять пальцев в глубину  К ним относилась и нарядная квадратная колокольня церкви Сен-Жак-де-ла-Бушри, углы которой скрадывались  скульптурными  украшениями,  восхитительная  уже в  XV веке,  хотя  она  тогда  еще  не  была  закончена.  В  частности,  ей  тогда недоставало тех  четырех  чудовищ, которые, взгромоздившись  впоследствии на углы ее  крыши, кажутся еще и сейчас четырьмя сфинксами, загадавшими  новому Парижу загадку старого Парижа;  ваятель Ро установил их в 1526 году, получив за свой  труд  двадцать франков.  Таков был и  "Дом с колоннами", выходивший фасадом на  Гревскую площадь, о которой мы  уже дали некоторое представление нашему  читателю.  Далее  --  церковь СенЖерве,  впоследствии  изуродованная порталом  "хорошего  вкуса",  церковь  Сен-Мери,  древние стрельчатые  своды которой  еще    почти    не  отличались    от    полукруглых;  церковь  Сен-Жан, великолепный  шпиль  которой  вошел  в поговорку, и  еще десятки памятников, которые не погнушались  укрыть свои  чудеса в хаосе темных, узких  и длинных улиц Прибавьте к  этому  каменные резные распятия, которыми  еще больше, чем виселицами,  изобиловали  перекрестки;  кладбище    Невинных,  художественная ограда которого видна была издали за кровлями; вертящийся позорный столб над кровлями Центрального рынка с его верхушкой, выступавшей между двух  дымовых труб    Виноградарской    улицы;    лестницу,      поднимавшуюся      к      распятию Круа-дю-Трауар, на перекрестке того  же названия,  где  вечно  кишел  народ; кольцо  лачуг  Хлебного  рынка;    остатки  древней  ограды  Филиппа-Августа, затерявшиеся    среди  массы  домов;    башни,    словно  изглоданные    плющом, развалившиеся ворота,  осыпающиеся, бесформенные  куски  стен; набережную  с множеством лавчонок и залитыми кровью живодернями;  Сену, покрытую судами от Сенной гавани и до самой Епископской тюрьмы, --  вообразите себе  все это, и вы  будете  иметь  смутное понятие о том, что представляла собою в 1482 году имеющая форму трапеции центральная часть Города.

        Кроме этих двух кварталов, застроенных -- один дворцами, другой домами, третьей    частью  панорамы  правого    берега  был  длинный    пояс  аббатств, охватывавший  почти весь  Город  с востока  на  запад и  образовавший позади крепостных стен, замыкавших Париж, вторую внутреннюю ограду из монастырей  и часовен.