Арго, --  зацепи  правой ногой левое колено и стань на носок левой ноги.

        --  Ваше величество!  -- взмолился Гренгуар. -- Вы  непременно  хотите, чтобы я повредил себе что-нибудь.

        Клопен покачал головой.

        --  Послушай, приятель, ты слишком  много болтаешь! Вот в двух  словах, что от тебя требуется: ты должен, как  я уже  говорил, стать  на носок левой ноги; в этом  положении  ты  дотянешься  до кармана  чучела, обшаришь его  и вытащишь оттуда  кошелек. Если ты  изловчишься сделать  это так, что ни один колокольчик  не  звякнет,  -- твое счастье: ты станешь бродягой.  Тогда  нам останется только отлупить тебя хорошенько, на что уйдет восемь дней.

        -- Черт возьми! -- воскликнул Гренгуар.  -- Придется быть осторожным! А если колокольчики зазвенят?

        -- Тогда тебя повесят. Понимаешь?

        -- Ничего не понимаю, -- ответил Гренгуар.

        -- Ну  так  слушай  же! Ты  обшаришь это чучело  и вытащишь  у него  из кармана кошелек; если  в это время  звякнет хоть один колокольчик, ты будешь повешен. Понял?

        -- Да, ваше величество, понял. Ну, а если нет?

        --  Если  тебе  удастся  выкрасть кошелек так, что никто не услышит  ни звука, тогда  ты -- бродяга, и в продолжение восьми дней сряду мы будем тебя лупить. Теперь, я надеюсь, ты понял?

        -- Нет,  ваше  величество,  я опять ничего  не понимаю.  В  чем же  мой выигрыш, коли в одном случае я буду повешен, в другом -- избит?

        --  А в том, что  ты станешь бродягой,  -- возразил Клопен.  --  Этого, по-твоему, мало? Бить мы  тебя будем для твоей же пользы, это приучит тебя к побоям.

        -- Покорно благодарю, -- ответил поэт.

        -- Ну,  живей! -- закричал король, топнув ногой  по бочке,  загудевшей, словно огромный барабан.  -- Обшарь чучело,  и  баста!  Предупреждаю тебя  в последний раз: если звякнет хоть один бубенец, будешь висеть на его месте.

        Банда  арготинцев,  покрыв слова Клопена рукоплесканиями и  безжалостно смеясь,  выстроилась вокруг  виселицы.  Тут  Гренгуар понял,  что  служил им посмешищем и, следовательно, мог ожидать от них чего угодно. Итак, не считая слабой надежды на  успех в  навязанном ему  страшном испытании,  уповать ему было  больше  не на  что.  Он  решил  попытать  счастья,  но  предварительно обратился  с пламенной мольбой  к чучелу,  которое намеревался обобрать, ибо ему казалось, что легче умилостивить его, чем бродяг.  Мириады колокольчиков с  крошечными  медными  язычками  представлялись  ему  мириадами  разверстых змеиных пастей, готовых зашипеть и ужалить его.

        -- О!  -- пробормотал он.  -- Неужели  моя  жизнь  зависит от малейшего колебания  самого  крошечного колокольчика?  О!  -- молитвенно  сложив руки, произнес  он.  --  Звоночки,    не  трезвоньте,    колокольчики,  не  звените, бубенчики, не бренчите!

        Он предпринял еще одну попытку переубедить Труйльфу.

        -- А если налетит порыв ветра? -- спросил он.

        -- Ты будешь повешен, -- без запинки ответил тот.

        Видя, что ему нечего ждать ни отсрочки,  ни промедления, ни возможности как-либо  отвертеться,  Гренгуар  мужественно  покорился  своей  участи.  Он обхватил правой  ногой левую, стал на  левый носок и протянул руку; но в  ту самую минуту, когда он прикоснулся к чучелу, тело его,  опиравшееся  лишь на одну ногу, пошатнулось на скамье,  которой тоже не хватало одной ноги; чтобы удержаться,    он  невольно  ухватился  за  чучело    и,  потеряв  равновесие, оглушенный роковым  трезвоном  множества  колокольчиков, грохнулся на землю; чучело от толчка сначала описало круг, затем  величественно закачалось между столбами.

        --  Проклятие!  --  воскликнул,  падая,    Гренгуар  и  остался  лежать, уткнувшись носом в землю, неподвижный, как труп.

        Он слышал зловещий трезвон над своей головой,  дьявольский хохот бродяг и голос Труйльфу:

        -- Ну-ка, подымите этого чудака и повесьте его без проволочки.

        Гренгуар встал. Чучело уже успели отцепить и освободили для него место.

        Арготинцы  заставили  его  влезть  на  скамью. К  Гренгуару подошел сам Клопен и, накинув ему петлю на шею, потрепал его по плечу:

        -- Прощай, приятель! Теперь, будь в твоем брюхе кишки самого папы, тебе не выкрутиться!

        Слово "пощадите" замерло  на  устах Гренгуара. Он растерянно огляделся. Никакой надежды: все хохотали.

        -- Бельвинь  де Летуаль! --  обратился  король Арго к  отделившемуся от толпы верзиле. -- Полезай на перекладину.

        Бельвинь де Летуаль проворно вскарабкался  на поперечный брус виселицы, и мгновение спустя Гренгуар, посмотрев вверх, с  ужасом увидел, что Бельвинь примостился на перекладине над его головой.

        -- Теперь, -- сказал Клопен Труйльфу, -- ты, Андри Рыжий, как  только я хлопну в ладоши, вышибешь коленом у  него из-под  ног скамейку, ты,  Франсуа ШантПрюн, повиснешь на ногах этого прощелыги, а  ты,  Бельвинь, прыгнешь ему на плечи, да все трое разом. Слышали?

        Гренгуар содрогнулся.

        --  Ну, поняли? -- спросил Клопен трех арготинцев, готовых  ринуться на Гренгуара,  словно пауки  на  муху.  Несчастная