Незнакомец приблизился к балюстраде.

        -- Что угодно, сударыни? -- учтиво спросил он.

        -- О, ничего!  --  смутившись, ответила  Лиенарда. -- Это  моя соседка, Жискета ла Жансьен, хочет вам что-то сказать.

        -- Да нет  же,  -- зардевшись, возразила Жискета. -- Лиенарда окликнула вас "мэтр", а я поправила ее и объяснила, что вас следует назвать "мессир".

        Девушки потупили глазки. Незнакомец не прочь был завязать  беседу;  он, улыбаясь, глядел на них.

        -- Итак, вам нечего мне сказать, сударыни?

        -- О нет, решительно нечего, -- ответила Жискета.

        -- Нечего, -- повторила Лиенарда.

        Высокий  молодой блондин  хотел  было  уйти, но любопытным  девушкам не хотелось выпускать добычу из рук.

        -- Мессир! -- со  стремительностью  воды, врывающейся  в открытый шлюз, или женщины, принявшей  твердое решение, обратилась к нему Жискета. Вам, как видно,  знаком этот военный,  который будет  играть  роль  Пречистой девы  в мистерии?

        -- Вы желаете сказать -- роль Юпитера? -- спросил незнакомец.

        -- Да,  да!  --  воскликнула  Лиенарда. -- Какая  она дурочка!  Так  вы знакомы с Юпитером!

        -- С Мишелем Жиборном? Да, знаком, сударыня.

        -- Какая у него изумительная борода! -- сказала Лиенарда.

        --  А  то,  что они сейчас  будут представлять,  красиво? -- застенчиво спросила Жискета.

        -- Великолепно, сударыня, -- без малейшей запинки ответил незнакомец.

        -- Что же это будет? -- спросила Лиенарда.

        -- Праведный суд Пречистой девы Марии -- моралитэ, сударыня.

        -- Ах вот что? -- сказала Лиенарда.

        Последовало короткое молчание. Неизвестный прервал его:

        -- Это совершенно новая моралитэ, ее еще ни разу не представляли.

        --  Значит, это  не  та,  которую играли два  года  тому  назад, в день прибытия папского посла, когда три хорошенькие девушки изображали...

        -- Сирен, -- подсказала Лиенарда.

        -- Совершенно обнаженных, -- добавил молодой человек.

        Лиенарда    стыдливо  опустила    глазки.  Жискета,    взглянув  на    нее, последовала ее примеру. Незнакомец, улыбаясь, продолжал:

        -- То было очень занятное зрелище. А нынче будут представлять моралитэ, написанную в честь принцессы Фландрской.

        -- А будут петь пасторали? -- спросила Жискета.

        -- Фи! --  сказал незнакомец. --  В моралитэ? Не нужно смешивать разные жанры. Будь это шутливая пьеса, тогда сколько угодно!

        --  Жаль,  --  проговорила Жискета. -- А  в тот день мужчины  и женщины вокруг фонтана Понсо разыгрывали дикарей, сражались между собой и  принимали всякие позы, когда пели пасторали и мотеты.

        -- Что годится для папского посла, то не годится для принцессы, -- сухо заметил незнакомец.

        --  А около них, -- продолжала Лиенарда, -- было устроено состязание на духовых инструментах, которые исполняли возвышенные мелодии.

        -- А чтоб гуляющие могли освежиться, --  подхватила Жискета, -- из трех отверстий  фонтана  били вино, молоко и  сладкая  настойка.  Пил  кто только хотел.

        --  А не  доходя  фонтана  Понсо,  близ  церкви  Пресвятой  Троицы,  -- продолжала Лиенарда, -- показывали пантомиму Страсти господни.

        -- Отлично помню! -- воскликнула  Жискета. -- Господь бог на кресте,  а справа и слева разбойники.

        Тут  болтушки,  разгоряченные  воспоминаниями о дне  прибытия  папского посла, затрещали наперебой:

        -- А немного подальше, близ ворот Живописцев, были еще какие-то нарядно одетые особы.

        --  А помнишь, как охотник  около фонтана Непорочных под  оглушительный шум охотничьих рогов и лай собак гнался за козочкой?

        -- А  у парижской  бойни  были  устроены подмостки,  которые изображали дьепскую крепость!

        -- Помнишь, Жискета: едва папский посол проехал, как эту крепость взяли приступом и всем англичанам перерезали глотки?

        -- У ворот Шатле тоже были прекрасные актеры!

        -- И на мосту Менял, который к тому же был весь обтянут коврами!

        -- А как только посол проехал, то с моста выпустили в воздух более двух тысяч всевозможных птиц. Как это было красиво, Лиенарда.

        -- Сегодня будет еще лучше! -- перебил их наконец нетерпеливо внимавший им собеседник.

        --  Вы  ручаетесь,  что  это  будет  прекрасная  мистерия? --  спросила Жискета.

        -- Ручаюсь, --  сказал он и слегка напыщенным тоном добавил: -- Я автор этой мистерии, сударыни!

        -- В самом деле? -- воскликнули изумленные девушки.

        -- В самом  деле, -- приосанившись, ответил поэт. -- То есть  нас двое: Жеан Маршан,  который  напилил досок  и сколотил театральные подмостки, и я, который написал пьесу. Меня зовут Пьер Гренгуар.

        Едва  ли  сам автор "Сида"  с  большей  гордостью  произнес  бы:  "Пьер Корнель".

        Читатели  могли  заметить, что  с  той минуты, как  Юпитер  скрылся  за ковром,  и до  того  мгновения, как  автор  новой моралитэ столь  неожиданно разоблачил  себя,  вызвав простодушное восхищение Жискеты и Лиенарды, прошло немало времени. Любопытно, что  вся  эта возбужденная толпа  теперь  ожидала начала  представления, благодушно положившись